KUDAGO LIFE ИНТЕРВЬЮ

Роберт Макки: «Ваша первая история будет худшей»

Массовое мероприятие проходит успешно, если у аудитории есть возможность стать полноценным участником, влиять на ход события. Так какие они, составляющие хорошего сценария? Как сделать так, чтобы все происходило органично и в нужный момент? Как погрузить участника в атмосферу задолго до мероприятия? Редакция KudaGo Today решила не «изобретать велосипед» и узнала, как писать качественные сценарии у самого Роберта Макки.

Вы много лет проводите мастер-классы и консультации по сценарному мастерству. Что вы советуете людям, которые планируют написать свою первую историю?

Я говорю им: “Будьте готовы, писать  процесс небыстрый”. Я говорю им: “Поймите, ваша первая история будет худшей”. Да, они вкладывают в неё всю душу, но им нужно понимать, что она не принесет оглушающий успех. Это всего лишь их первое упражнение по оттачиванию формы. Если им повезет, и их работа окажется так хороша, что ее напечатают или снимут по ней фильм,  чудесно, но надеяться на это не стоит. Необходимо осознать, что у большинства успешных писателей за плечами по десять лет, десять плохих рассказов, десять провалившихся пьес и десять негодных сценариев. И если новички не хотят потратить эти десять ученических лет на оттачивание формы, значит, они относятся к писательству недостаточно серьезно, и им лучше бросить это дело.

Встречаются ли в вашей преподавательской практике истории, которые легче отправить в корзину, чем пытаться улучшить?

Это тоже вопрос времени. Если черновик не оживает, не “работает”, значит, нужно, чтобы у человека хватило вкуса и рассудительности на то, чтобы посмотреть на этот черновик и сказать: “Достойны ли задумка, вдохновение и душа этого текста для того, чтобы продолжить работать над ним?”. Самообман подстерегает повсюду, особенно писателей: мы часто думаем, что задумка лучше, чем она есть на самом деле. Но, тем не менее, я должен здраво оценивать, есть ли что-то в этом тексте, за что можно было бы зацепиться? Есть ли в нем потенциал? И затем переписывать черновик  во второй, третий, четвертый раз. Очень многие по два-три года переписывают одну и ту же историю, а потом понимают, что сама задумка была не достойна воплощения в виде рассказа, фильма или пьесы. Поэтому в какой-то момент вы должны быть готовы остановиться и начать работать над чем-то еще. Для начинающего писателя, в определенном смысле, количество важнее качества. Это похоже на обучение рисованию: нужно нарисовать буквально сотни, тысячи изображений, пока постепенно ваша рука не станет делать то, что видит глаз. Все эти заурядные, плохие рисунки отправятся на помойку. То же с писательством. Умение же решить, когда стоит прекратить работу над произведением, а когда продолжить, зависит от вкуса и грамотности писателя. И этим умением обязан овладеть каждый писатель. 

 

Вы должны напечатать массу страниц текста, прежде чем на этих страницах окажется что-то действительно выразительное

Как развить в себе способность рассказывать истории и сколько времени на это потребуется? Существуют ли упражнения, помогающие усовершенствовать этот навык?

Вы овладеваете мастерством, как любой другой художник. Если вы хотите стать композитором, то ваш предмет  музыка. Вы знаете, что вам придется выучить теорию музыки, изучить абстрактные формы музыки, чтобы понять, как она устроена изнутри  неважно, джаз это, классика или рок-н-ролл. Вы должны понимать музыку как вид искусства, проникнуть в неё. Поэтому вы должны сначала изучить все изнутри, чтобы затем оттачивать мастерство с помощью упражнений. И вторая часть вопроса если вы изучаете произведения мастеров, композиторов (остановимся на музыкальной метафоре), которыми вы по-настоящему восхищаетесь, которые вам нравятся больше всех. Вы изучаете все абстрактно, потом смотрите на конкретные примеры и затем соединяете эти два элемента в своем творчестве. Придумать упражнения несложно. Вот, например, простое упражнение. Сядьте на скамейку в парке и посмотрите на какого-нибудь прохожего. Первое задание: ярко опишите этого человека. Что на нем надето, куда он идет, куда смотрит. Затем второе задание: спросите себя, что за человек мог бы так выглядеть? Кто мог бы существовать в этой одежде? И так, упражняясь, развивайте персонажа: его психологию, особенности внешней жизни и каждую черту характера. Развивать персонажей без сюжета, пытаться выдумать людей  отличное упражнение.

Если заранее известно, что первые несколько произведений будут написаны в стол, то где найти стимул, чтобы их писать?

Не загадывайте на будущее. Если у вас есть талант, то честно говоря, у вас нет выбора. Этот талант, как монстр внутри,  требует пищи, а питается он страницами. И если вы ничего не пишете, чтобы кормить свое чудовище, то вы несчастны. Но если вы не одарены, и внутри вас лишь зачатки таланта, тогда на вопрос стоит ответить, потому что ответ кроется внутри писателя. Должен ли я заниматься этим или же чем-то ещё? Для тех же людей, кто пишет из собственной потребности, действительно нет другого пути. Они будут писать до конца своей жизни бесчисленное количество страниц, которые никогда не будут выпущены. Таким образом, каждый писатель должен решить для себя сам, готов ли он к этому. Никто не вправе судить его, никто не может приказать писателю перестать писать или же продолжать это делать. Это его личное дело. 

Из своего опыта знаю, что действительно хорошие писатели никогда не сдаются

В фильме «Адаптация» (Фильм 2002 года, снятый Спайком Джонсом; в одной из сцен персонаж Николаса Кейджа приходит на мастер-класс по сценарному мастерству, который ведет профессор по имени Роберт Макки. — Примеч. Ред.) герой Брайана Кокса буквально взрывается, услышав от персонажа Николаса Кейджа, что в мире ничего не происходит и писать не о чем. Насколько часто вы слышите подобное в своей практике?

Всё меньше и меньше. Во время постмодернизма было модно так говорить, постмодернизм тогда был очень циничным, и в конце концов идея захлестнула мир искусства. Заключалась она в том, что искусство искусственно. Как будто мир за тысячи лет так и не смог этого понять сам, а между тем, искусственность искусства стала темой постмодернизма. Много циничных слов было сказано постмодернистами, высмеивающими и одновременно убивающими искусство, сравнивающими искусство с жизнью и говорящими следующее: “Посмотрите, как мало всего происходит в жизни, но в историях события сменяют друг друга ежесекундно!”. Они понимали, что рассказы таких историй нечестны, поэтому они должны скорее высмеивать искусство, чем воспринимать его всерьёз. И тот факт, что ничего не происходит в жизни типичное отношение людей, которые живут в книгах, академики, которые сами никогда не жили, проводят всё своё время в университетах, сидя в аудиториях, за чтением лекций об искусстве, которым сами никогда не занимались. Они решили, что в жизни, на самом деле, ничего не происходит. Одна из самых ярких историй, которые я когда-либо читал, рассказ Джойс Кэрол Оутс про женщину, которая утром сажает своих детей в школьный автобус. Роман “Миссис Дэллоуэй” Вирджинии Вулф один из величайших романов 20-го века, рассказывающий про женщину, которая готовит ужин для гостей на вечер. Весь роман происходит у неё в голове пока она ходит за покупками и готовится к вечеру, во время которого опять же ничего не происходит кроме того, что огромная жизнь разворачивается у персонажа в голове. Таким образом, мнение, что в действительности ничего не происходит абсурд. И, слава Богу, я слышу всё меньше и меньше таких мнений. Сегодня в мире постмодерна люди не хотят больше делать фильмы про фильмы, писать романы про романы, комментировать формы искусства. Они хотят писать про жизнь. Истории, которые являются метафорами к жизни, а не метафорами к другим метафорам. Я рад это видеть, что есть движение к жизни.  

Со своими мастер-классами вы объездили полмира. Есть ли разница в подходе к сочинению историй у студентов из разных стран?

Из разных стран? Нет, не совсем. Есть два направления для всех стран, и каждая попадает в то или иное. Есть история, которая даёт направление в Соединённых Штатах, в Англии, в англоговорящем мире: Австралия, Новая Зеландия. Англоязычные страны лидируют более или менее в истории динамичного повествования. Другое направление, которое следует за французами, называют “художественный фильм”. Существует борьба между направлением истории и поэтическим направлением. Шекспиру, например, удалось использовать оба. Шекспир рассказывает историю: событие-событие-событие, потом СТОП  и Солилоквий (Солилоквий  монолог-исповедь персонажа пьесы, говорящего на сцене в отсутствие других действующих лиц. Часто использовался во времена Шекспира.  Прим. ред.), длинное стихотворение, которое погружает в личную жизнь персонажа, в смысл всего, что мог видеть персонаж; затем возвращение к началу и продолжение истории. В опере, например, мы рассказываем историю речитативом, а затем прерываемся и исполняем арию или дуэт. Существует поэтический порядок и исследование чувства потери, любви, страха или чего-либо ещё, затем повествование должно продолжаться снова. Таким образом, мы видим два направления: вертикальное писать стихи и быть поэтом,  и горизонтальное рассказывать историю. Французы следуют поэтическому импульсу, англоязычный мир следует за импульсом истории. Очевидно, что вы можете придерживаться любого. Это зависит от того, куда вы ведете: к истории или к поэзии. Но помимо этого есть, конечно, и культурные влияния. Цензура огромная проблема в некоторых странах, например, в мусульманском мире. Поэтому разные культуры различаются содержанием, в том числе и из-за цензуры. Но в основе всего этого люди, бедные люди из Азии, Европы, Америки. Они все страдают от одних и тех же главных человеческих проблем. Таким образом, отличия между историями разных культур неважны. Более важно то, каким образом страна, культура или язык показывают правду или обозначают, что значит быть человеком.

Вы консультируете не только профессиональные студии и сценаристов, но и корпорации и бизнесменов из областей, напрямую не связанных с искусством. Отличается ли принцип работы с ними? Что вы им советуете?

В преподавании “Истории” бизнесу я пытаюсь объяснять всё настолько просто и понятно, насколько это только возможно. Потому что истории про бизнес очень короткие. Я имею в виду, они неполные, как кинофильмы, они не романы, не телевизионные сериалы, вы оказываетесь в них на 30 секунд, на минуту, две, три… Эти истории очень короткие, поэтому я даю им самую простую из возможных форм, чтобы понять новости. И в основном, то, что я говорю бизнесменам, деловым людям это то, как выражать чувства по отношению к другим, как показать партнёру своё видение и донести мысль в форме истории, которая заставит людей действовать, изменить их ход мыслей и повлияет на их поступки в пользу вашей компании, продукта или услуги. Это основное отличие в том смысле, что произведение искусства не имеет никакой цели кроме обогащения жизни людей, которые её проживают. Так же есть бизнес-история, которую я называю “целеориентированная история”. У делового общения есть цель, которая должна позитивно влиять на выбор и действия покупателя, партнёров, людей внутри компании и других.

Я преподаю “Историю” как очень эффективную форму общения в бизнесе

В своей книге «История на миллион» вы приводите множество примеров хороших сценариев. Один из них — «Касабланка» 1942 года. В чем, по-вашему, заключается уникальность сценария этого фильма?

Это самая любимая история и самый любимый фильм во всём мире. В конце дня показа “Касабланки” я задаюсь вопросом: “Почему именно Касабланка? Почему это самый любимый фильм всех времён?” Ответ заключается в замысле фильма, ведь это одна из самых мощных идей в истории западной философии. Поэтому, если вы хотите узнать в чём она заключается, вам придётся посетить мой семинар, в самом конце которого я всё объясню.  

Меняется ли способ изложения историй в процессе развития кино?

До фильма у нас была проза и театр. Затем появился экран, который открыл новые возможности для медиа. Очевидное отличие заключается в том, что фильм это виртуальная материя и чтобы раскрыть историю и точно показать характер каждого героя, идеальный фильм должен быть немым. Экран включил повествование в массовую визуальную форму искусства и внёс большой вклад в само повествование.  Истории на экране такие же живые, как романы. В романе вы можете входить и выходить, перемещаться, прыгать, вырезать, вставлять, перерезать, поэтому роман как форма повествования такой же живой, или даже живее фильма. Таким образом, живость повествования не была изобретена фильмом. Роман сделал это раньше в форме визуального, рассказав истории без языка.

Может ли фильм быть организован по законам, противоречащим основным драматургическим принципам, но при этом быть хорошим?

Конечно. Существуют антиструктурные шедевры, шедевры всех типов, фрагментации, непоследовательных реалий. Может выйти отличный фильм, как  “Уикенд” Жан-Люка Годара или “8½” Феллини и так далее,  в течение десятилетий выходили великие шедевры антиструктуры. Есть ещё и эквалайзеры, шедевры минимализма, известные фильмы Тарковского в России: минималистичные работы и очень статичные. В которых напряжённость и эмоциональность всё равно сохраняется. В последнее время наблюдается движение к минимализму, выходят такие фильмы, как “Лунный свет”, “Проект Флорида”, “Леди Бёрд”, “45 лет”. Много-много фильмов за последние несколько лет, в основном, двухчасовые одноактные фильмы  не три акта, а всего один. И это побуждает аудиторию глубоко заглядывать во внутренний мир персонажей. Проблема фильма, конечно, в том, что вы не можете сфотографировать мысль, роман фактически  может делать это. Когда смотрите фильм, у вас нет возможности управлять камерой на лбу актёров и фотографировать их мысли. Поэтому вы только додумываете. Даже когда персонаж или рассказчик говорят про что они думают, мы знаем, что есть подтекст, он нужен нам, подсознание, которое мы не можем выразить. Таким образом, минимализм поощряет проявления внутреннего мира персонажа, поэтому на протяжении сотни лет, и антиструктура и мини-структура истории часто подвергались анализу, в ходе которого были найдены самые разнообразные шедевры.

Сейчас всё больше популярны сериалы. Отличается ли технология написания сценария для фильма и для сериала? И можно ли сказать, что будущее именно за сериалами?

Да, будущее за длинными форматами. Будущее уже здесь. Блестящие сериалы были сняты за последние десять или двадцать лет, и они, безусловно, становятся всё лучше и лучше. Сериалы от фильмов выгодно отличает сложность, многогранность героев. Чтобы сделать персонажа многогранным, нужно время. Это особенно сложно, если персонажи фильма трёхмерные. Большинство героев, даже самых лучших, двух-, одно-, а может и трёхмерные. Требуется время для того, чтобы построить систему противоречий внутри персонажа. Масштаб личности, это противоречие в природе характера, динамическое противоречие внутри их природы. Вот что очаровывает людей, вот что называется масштабом. Чтобы развивать последовательные противоречия внутри героя, вам нужен огромный актёрский состав. Поэтому персонажи всё время «растут». Когда я работаю над длинными форматами на телевидении, мы обращаем внимание на персонажей, которые сочетают в себе 20 характеров и более. Это преимущество длинного формата, возможность развивать человеческую сложность. Они играют всё, что только может попробовать фильм или роман, практически всё. Имеют массу времени для того, чтобы буквально встроить героев в сотни взаимодействий. 

 

 

 

 

 

 

comments powered by HyperComments
Редакция KudaGo