ИНТЕРВЬЮ ПАРТНЕРЫ

Татьяна Пинчук: «Мы не планировали никакой коммерческой составляющей. Только страсть, только искусство». Часть 2.

*продолжение первой части

— Существует какой-нибудь маршрут по выставке? На случай, если ты пришел и понятия не имеешь, куда идти.

Конечно, у любой экспозиции есть логика. По крайней мере, в музейном пространстве. Более того, мы каждый год делаем карту выставки. Она висит в нескольких локациях на территории музея, плюс её можно получить на входе. Как я уже говорила, выставка — это цельное высказывание, и куратор продумывает в том числе и эмоции, которые должен испытывать посетитель. Маршрут обеспечивает постепенное погружение.

Однако важно понимать, что ему не обязательно строго следовать. Работы и экспозиция свободны к интерпретации. Человек может исследовать музей сам, опираясь на внутренний зов.

— Сколько по времени занимает маршрут? От первой до последней работы.

Маршрут по выставке на публичной площадке займёт час. Сейчас у музея два таких маршрута. В среднем удержать внимание посетителя, сохранить концентрацию получается максимум на 1,5 часа.

— Зимой большая часть музея не активна. Как окупаетесь в “несезон”? Как используете площадки?  

Посетителей музей принимает круглый год, но в зависимости от времени года меняется режим работы. Летом музей открыт всю неделю, зимой только на выходных. В осеннее и зимнее время в помещениях музея проходят выставки, мастер-классы и образовательные программы. Уличная территория зимой используется реже, большие рисунки на стенах меняются раз в год — весной. Экскурсии по постоянной экспозиции проходят круглый год, но зимой надо очень тепло одеваться, так как большая часть работ находится на улице.  

Зимой сдаем помещения в аренду. Чаще всего арендуют музыканты, под видео и фото-съемку.

Киностудии периодически снимают у нас сериалы. Произведения художников они не используют, им интересны только помещения. Бывают корпоративы, например, недавно проводил корпоратив «Сбербанк». Площадку  разделили на несколько зон и провели квест. С большим удовольствием отдаем помещения в аренду образовательным конференциям и студенческим мероприятиям.

— Уличное искусство по определению испытывает презрение к бизнес-арту. Другими словами, истинного последователя этого жанра сложно загнать в музейное пространство. Чем привлекаете таких художников, и как в большинстве своём  “выглядит” художник вашего музея?

Единого образа нет, художники все разные. Что касается музея, это не совсем уличное искусство, уличному искусству не требуется музей. У нас оно музейно-уличное, это смесь контемпорари, стрит-арта, граффити, медиа искусства. Я считаю, что мы музей современного искусства.

Например, в нашей последней выставке участвовали современные медиа-художники и скульпторы. Музей для них это возможность создать что-то новое, опыт взаимодействия с кураторами и другими представителями своей сферы. Именно этим художнику интересно участие возможностью сделать что-то уникальное и новое. Плюс на площадке можно экспериментировать, на улице шансов создать долговечную работу меньше.

— Насколько такой формат искусства может жить в музее?

Как показывает опыт, вполне успешно.

— Помогает ли вам администрация города: субсидии, реклама, включение в городские афишные материалы?

Не мешает это уже большой плюс. Мы два раза подавали заявку на субсидию от города, и в первый раз нас поддержали, дали скромную субсидию Комитета по культуре. Уверили, что с каждой следующей заявкой субсидии будут на большую сумму, но в следующий раз отказали. Рекламу не дают, хотя мы каждый год запрашиваем в ГЦРР. Причина в иностранных художниках, которые участвуют в выставках, рекламу дают только чисто российским проектам. По крайней мере, нам объяснили это так.

Глава района доволен, что мы тут располагаемся. Дело в том, что Красногвардейский район — это промзоны, он транзитный, здесь плохо развита инфраструктура, мало жилых домов, развлекательных площадок. Музей здесь как локомотив. На выставки съезжается столько людей, что адрес музея уже даже таксисты знают наизусть. С полок ближайших магазинов и заправок сметается вся еда: хот доги, газировка, чипсы, жвачка. К нам даже приходили и просили предупреждать заранее о событиях, чтобы они успевали затариться.

— Была новость о том, что вы вместе с районной администрацией планируете расширить рамки Музея стрит-арта. А точнее, вынести его за рамки музея.

Да, у нас давно зреет этот проект. В большинстве мировых столиц Берлин, Лондон, Рим есть район современного искусства, дизайна место, где собирается молодежь, тусуются художники. В Риме это район Трастевери, там очень много галерей, дизайн-студий, фешен-студий, модных домов, интересных кафе и ресторанов. Куча молодёжи, постоянные вечеринки, показы и прочая движуха. В Петербурге такого района нет, потому что Петербург это объект охраны Юнеско, и у нас 4 района города находятся под тотальной охраной. Там запрещены любые внедрения в городское пространство.

Петербург пошел по пути сохранения. Мы сохраняем то, что есть, но не создаем ничего нового. Это общепринятая концепция на уровне губернатора.

В то же время Москва идёт по пути экспериментов, не боится внедрять объекты в пространство города. Поэтому мы предложили вице-губернатору сделать Красногвардейский район местом современного искусства в городе. Создать здесь послабления для уличных художников, получить возможность работать с дворами, фасадами и улицами. Существует проект большого фестиваля уличного искусства, который мы хотели бы провести. Условно говоря, перекрыть под него не Невский проспект, а шоссе Революции. Нужны административные ресурсы и финансирование. В 2018 году мы хотим сделать некоторое количество работ в Красногвардейском районе, а затем сделать карту с пешим маршрутом по стрит-арту Красногвардейского района.  Есть, например, команда художников из Бразилии Os Gemeos, которые уже дважды приезжали в Питер. Они очень хотят сделать у нас объект, но их интересовал только центр города. На Рубинштейна есть ТЦ «Пассаж»  с большой парковкой, мы просили у Администрации города те 2 стены, которые стоят там пустые. Стены эти нам, конечно, никто не отдал. Короче говоря, в Питере вообще нельзя получить стену в пределах центра. Только если в закрытом дворе, но такая стена не устраивает уже художников. В итоге они согласились на Красногвардейский район. Сейчас ищем им стенку здесь. Они должны приехать весной и начать работу над объектом. Надеемся, что это положит начало изменениям, а позже количество проектов и работ будет только расти.

Плюс мы хотим делать исследовательские проекты, направленные на взаимодействие с людьми. Когда что-то делается без участия людей это не так тепло воспринимается, нежели когда они принимают участие в создании. Процесс становится гармоничнее и естественнее. Есть много кураторов, которые работают в формате коммуникации с жителями. У нас даже были попытки. Мы разносили анкеты по почтовым ящикам, делали опрос среди жителей что вы хотели бы улучшить, как относитесь к нововведениям. Пока активность невысокая, большинство сетует на коммунальные условия нет скамейки, течет крыша и т.д. Искусство их пока что не сильно волнует. Но идея в том, чтобы наша промзона стала центром современного искусства в Петербурге.

—Где ищете финансирование? Как с ним в целом обстоят дела в сфере искусства? Еще несколько лет назад все было печально, ситуация меняется?

Фандрайзингом музея занимаюсь я. Три года назад мы начали с поиска партнеров, которые покрывают расходы. Например, партнеры по краске, интернету, по подъемной технике и т.д. Сначала закрыли те затраты, которые позволяет закрыть партнер. Не скажу, что все моментально соглашаются, приходится проделывать большую работу. Так или иначе, все строится на личных впечатлениях людей, представителей компаний-партнеров. Когда человек проникается проектом, понимает, про что он, то и у себя в компании проявляет больше инициативы. Все таки поддержку могут дать только крупные компании, а там проекты проходят долгую вертикаль согласований.

Плюс у музея есть денежные  расходы: гонорары художникам, покупка билетов. Тут нам помогают культурные институции разных стран, Например, Голландское консульство, Французский институт, Гёте институт, т.е культурные центры при иностранных консульствах в России. Они, как правило, покрывают приезды художников, визовые расходы, иногда даже суточные.

— Сейчас стало проще? Узнаваемость музея растёт.

Проще не стало, всё тоже самое. Скорее у нас стало больше опыта и понимания, что, как и кому предложить. Плюс мы все-таки музей, и есть недоступные для нас возможности. Мы не брендируем стены, не отводим их под рекламу по бартеру. А иногда партнерам хочется именно этого, чтобы художники рисовали их логотипы в фирменных цветах. Партнера интересует наша аудитория, грубо говоря, мы торгуем людьми, которые к нам приходят. Но при этом мы не хотим, чтобы гости музея подвергались рекламному насилию. В первую очередь искусство.

— Сотрудничаете ли вы с другими музеями уличного искусства по всему миру? Если да, то с какими?

Да, сотрудничаем. Например, со-куратором прошлой выставки в музее была Яша Янг, директор музея Urban Nation в Берлине. Кураторы Музея стрит-арта в Риме приезжали к нам на открытие и приглашали Андрея Зайцева (дир. музея) курировать павильон русского уличного искусства на фестивале в Риме. Мы с ними знакомы и взаимодействуем в рамках передачи опыта и кураторства.

— 20 января у вас стартовал уникальный для такого музей формат для глухих и слабослышащих.  Какие результаты?

Мы давно уже, примерно год, проводим эти экскурсии. Экскурсовод Музея Екатерина Удалова ездила на курс «Гараж» по внедрению в музейное дело социальных программ для людей с ограниченными возможностями. И после этого мы создали экскурсии для слабослышащих по временным выставкам и постоянной экспозиции.

А с 20 января мы расширяем программу просветительской деятельностью.  Будем больше рассказывать про уличное искусство, терминологию. Сейчас записываем видео с сурдопереводчиком.

— Насколько экскурсии популярны?

Очень много людей записывается и приходит. Поэтому и расширяем программу.

Плюс планируем когда-нибудь сделать тактильную историю для людей с плохим зрением, чтобы музей можно было бы “видеть” на ощупь. Мы позаботились, чтобы на территории музея было достаточно пандусов, т.к на фестивали приезжает много ребят с ограниченными возможностями. Мы создали для них инфраструктуру на площадке. Я даже на рейвах вижу людей на инвалидных колясках.

Каким вы видите дальнейшее развитие отрасли и музея?

Мне кажется, что музей будет продолжать существовать в роли музея современного искусства. Представлять новые форматы и художников. Я не знаю, останется ли прежнее название, но явно будет постоянная экспозиция, посвященная стрит-арту, автор концепции — Игорь Поносов. Сейчас музей занимается комплектованием фондов.

Игорь Поносов:

С отраслью не все так ясно, мне кажется, она уже давно умерла. Художники очень скоро начнут переходить в галереи и музеи. Музеи стрит-арта переименуются в музеи современного искусства. Все поймут, что нет уличного искусства, но есть современное. Разумеется, останутся те, кто будет предан течению, но таких будут единицы. Для курирования выставки сезона 2016 года музеем был приглашен Рафаэль Шактер, британский антрополог и куратор. В своих исследованиях Рафаэль говорит, что стрит-арт это период, и этот период уже закончился. В этом году выйдет его книга, в которой он описывает новую популярную ветвь уличного искусства Интермурализм, когда художник находится где-то между улицей и выставочным пространством, балансирует между двух стихий. Безусловно, с 1980 до 2000 год стрит-арт был одним из самых ярких художественных направлений, сейчас уже как таковых инноваций нет. Как движение оно исчерпало себя.

В будущем выставка станет попыткой осмысления того, как уличное искусство будет трансформироваться в наше современное информационное поле. Вполне возможно, что наши гаджеты и сети создают новый толчок роста. Инстаграм уже заполнен фотографиями работ художников, что-то даже специально создается под этот формат.

— Насколько сложно продвигать уличное искусство в России? Почему? Учитывая, что даже такие крутые работы, как MyHoodIsGood, закрашивают, хотя там нарисованы герои нашего времени.

Игорь Поносов:

А я не знаю, почему они крутые, потому что на них известные ребята?

Уличное искусство создается со знанием, что рано или поздно это закрасят. Это очень эфемерное явление. Оно должно обновляться.

Существует монументальная живопись, которая создается на фасадах, она живёт дольше, но, как правило, она идеологически ангажирована. Имеет какое-то политическое сообщение, таким в своё время был советский монументализм. Сейчас уклон в сторону либеральных ценностей, росписей западного образца. А если это уличное искусство, которое нелегально сделано, так оно и закрашено так же нелегально. И это хорошо, это так и работает. Художник изобразил Бодрова, и если его закрасили, поднимается шум в СМИ. Чаще вспоминают личность Бодрова. По сути, так сработало искусство. Искусство это или нет, уже другой вопрос. А так, если бы не закрасили, может, и не вспоминали бы особо. У нас же очень зашоренный взгляд на повседневные вещи.

— Насколько сильно арт-искусство отличается в свободе слова у нас и за рубежом?

Игорь Поносов:

Сложно ответить на вопрос, я не жил так долго за рубежом, чтобы сложилось уверенное мнение. Я приезжал как гость, работник, турист.

Суждение по первому взгляду будет неправильным. К примеру, к нам приедет художник, попадёт в определенную среду, будет следовать за определенными людьми и подумает: “о, как тут всё классно”. А другому не повезёт, и поездка будет отвратительной.

Есть ли у нас свобода слова? Мне кажется, что у нас её в разы больше, чем за рубежом. Потому что там много законов, и они работают, а у нас много законов, и они не работают. Я вчера встречался с британским куратором, и мы немного затронули этот вопрос. Он сказал, что такая же модель в Китае. Ты можешь делать всё, что угодно, но как только какой-то чиновник заметил, что ты сделал что-то, что противоречит его взглядам, ты можешь попасть на деньги, в тюрьму и т.д.

Нам ближе азиатский менталитет. Пример: один из моих знакомых проехался на мотоцикле в метро. Снял ролик и выложил его на youtube. Никому это нафиг не нужно было, позже про него выпустил сюжет life news. Голос и лицо, конечно, были изменены. Его всё равно нашли и хотели посадить. Он попал под амнистию, дали условно 2 года. Потому что конкретный человек посмотрел сюжет, возмутился и решил проблему радикально, а до этого момента это никому не нужно было.

Конечно же, если ты сам этого не добиваешься, как Павленский или Pussy Riot. Они совершают эти поступки, чтобы их услышали, а потом работают на западную публику. Их произведение это работа с документами, запретами, апелляциями, судебной системой и т.д. Сам Павленский говорит, что он создает прецеденты в судебной системе и с этим работает. Но в тоже время, когда он сделал ту же акцию в Париже, его без оговорок взяли и направили в психиатрическую клинику. Там все четко. У него там других вариантов, как здесь у нас, не будет. Со штатами лучше вообще не сравнивать, там могут загрести за мелочь. Запад жестче в плане буквы закона. В Америке и на Западе транслируется демократия и свобода слова, но по факту этого там совсем немного. Есть правила и четкие работающие законы. А у нас при том, что нет демократии, свободы слова, а все СМИ централизованно принадлежат государству, свободы слова в искусстве намного больше.

А касаясь граффити, во многих странах есть подразделения, которые занимаются только этим направлением. Они ведут досье на каждого граффитчика, анализируют теги. В Нью-Йорке есть vandal squad, то же есть во Франции и Голландии. Например, если поезд разрисован, они делают фотосъемку и вкладывают материалы в досье. Когда они ловят граффитчика за работой, то сравнивают его с досье, анализируют тег, ищут совпадения и присваивают ему все предыдущие работы. Всё это плюсуется и заканчивается в лучшем случае жирным штрафом. Естественно, если он не может его выплатить, то попадает в тюрьму.

На Западе много прецедентов, когда граффитчики сидели в тюрьмах, у нас таких нет. У нас либо откупаются, либо в вяло-текущем режиме всё само собой рассасывается.

Поэтому на всех видео граффитчики носят маски, изменяют голос. Для нас это миф (за исключением тех, кто рисует метро), а уличные художники в этом отношении спекулируют.

Общаясь с людьми в Европе, мы предлагаем идеи, а на нас смотрят большими глазами и говорят: “мы не можем так сделать, это сумасшествие”. У нас это нормально, а для них уже не вписывается в общепринятые нормы. Да, это уличное искусство, провокация, но там и для него есть рамки.

— Почему, по вашему мнению, у нас все так плохо с гос.поддержкой отрасли и меценатством? Почему вкладываться в развитие искусства у нас не модно? В то время как зарубежом это нормальная практика. Чего нам не хватает?

Игорь Поносов:

Во всем мире бизнес стимулируется государством, ему даются послабления на налоги. В Германии существует налог на искусство. А у нас таких программ нет, остается ждать только добровольной помощи, и ту оказывают только для того, чтобы войти в определенные статусные круги. Мы пытаемся стимулировать личным примером. Недавно проводили ярмарку с общим посылом народ, вступайте в круги коллекционеров. Покупайте что-то небольшое себе домой. Лучше купить индивидуальную работу у художника, чем растиражированную миллионами фотку в икее. Стоить на ярмарке будет столько же, а у вас будет уникальное произведение, и вы поддержите художника.

У нас не сформирована культура помощи. Даже такой маленькой, как поддержка книги. Нет рынка, как за рубежом, где можно купить какой-нибудь самиздат, работы художников. А в целом это из-за того, что у нас не развиты капиталистические отношения. Общая повестка не нацелена на развитие индивидуального предпринимательства. Мой отец предприниматель, и ему каждый год закручивают гайки и не дают никаких льгот, чтобы он мог развиваться как предприниматель. Государству проще контролировать большие структуры, чем много индивидуальных и маленьких. Ведь каждый художник начинает обладать какой-то силой, у него свое видение, к нему начинают прислушиваться люди вокруг, объединяться. Это сложно контролировать. Проблема глобальная, в системе. Но каждый из нас может начать решать её с себя, я стараюсь, провожу семинары, книги пишу. Музей много чего делает.

comments powered by HyperComments
Анастасия Василёнок on Facebook
Анастасия Василёнок
PR-специалист в KudaGo